Вечер. Остановка. Тишина.
Нервно. Смотрю. На тебя.
Отводишь. Взгляд. Молчишь.
Тишина. Тишина. Одни.

Шаг. Второй. Ещё.
Подхожу. Смотрю. На лицо.
Вижу. Спокойствие. Сон.
Не. Говоришь. О нём.

Рядом. Крик. Дышу.
Тишина. Тишина. Молчу.
Ты. Отвернулась. Стоп.
Поворот. Поворот. Поворот.

Хватаю. Ладонь. Держу.
Молчи. И я. Молчу.
Обнимаю. Кладу. Лицо.
К тебе. К тебе. На плечо.

Порываешься. Вновь. Уйти.
Тишина. Тишина. Огни.
Я тебя. Вновь. Держу.
Тишина. Тишина. Молчу.

Слёзы текут. По щекам.
Я. Просто. Устал.
Тишина. Молчание. Крик.
Тишина. Тишина. Одни.

Не смотри на меня, пожалуйста.
Не смотри, никогда – не смотри.
Пойми уже, что – устала я
И что не горят мосты.

Они ведь, как ты, – из камня,
Бесполезно пытаться зажечь.
Не выйдет, как ни старайся,
Увидеть в тоннеле свет.

Не трогай меня, пожалуйста.
Не трогай, прошу, никогда.
Ты – ледяная громада ведь,
А я – источник тепла.

И слёзы твои застывают,
Не успев сбежать по щекам;
Но рядом со мной они тают,
Создавая шестой океан.

Посмотри на меня, пожалуйста,
Дотронься, прошу, слегка.
И громадине льда тоже надо ведь
Ощутить хоть крупицу тепла.

Я надеюсь, ты любишь
Надеюсь, ты любишь
Я думаю часто – боюсь...
Боюсь, что забудешь,
Боюсь, что отпустишь,
Выстрелив в спину мою.

Ты прости – не прощаю,
Прости – не прощаю
Иуды грехи – ни за что...
Но глаза закрываю
И рот зажимаю
Своей, своей же рукой!..

Зачем, дорогая?
Зачем, дорогая,
Возвела между нами мосты?..
И сожгла их останки,
Словно нас,
В огне пустоты.

Я пробую слёзы,
Пробую море
Зачем-то, зачем-то на вкус.
И ты знаешь, родная,
Знаешь, родная,
Я так сильно, так сильно боюсь...

Глажу твои ладони,
Исступлённо целую в лицо.
Молча скрываю слёзы,
Глотаю воздух ртом.

Дышу глубоко и тихо –
Боюсь потерять. Тебя
Рассматриваю уязвимо.
Забываю саму себя.

Говори, прошу, говори,
Ни за что не прекращай.
Хочешь – давай о любви,
Нет – о любых вещах.

Я помолчу. Не буду
Без умо́лку болтать.
Не думай, я – не забуду,
Никогда не могла забывать.

Ты продолжай, дорогая,
Прошу тебя, говори.
Знала бы, как приятно
Слушать, молча́. О любви

Расскажу ночью стихами –
Выверну, может быть,
Строки все наизнанку,
Показав, как могу любить.

Выверну свою душу –
Это, конечно, пустяк –
Выну сердце наружу,
Проговорю еле как

О том, что теперь написала
Здесь дрожащей рукой,
О том, что нет начала
Моей любви немой.

Моя любовь – мазохизм
Или стокгольмский синдром,
Который не объясним
Ни одним живым языком.

Как это назвать иначе?
Тебе бы меня убить.
Не бегу никуда – тем паче!
Душу мои расчлени.

Сколько слёз пролила –
Забыла! Или счёт не вела.
Сижу теперь – убита
Твоей рукой, ma nana.

Давай встретимся, будем гулять,
Сколько – неважно.
Давай вместе будем мешать
В колоде карты.
Давай просто сидеть в тишине,
Смотреть друг на друга.
Давай увидимся хотя бы во сне,
Возьмёмся за руки.
Давай долго с тобой говорить,
Смеяться долго.
Давай же говорить о любви –
Если хочешь.
Давай после посмотрим фильм
Какой-то новый.
Давай начнём играть в карты вновь,
Можем – в уно.
Давай напишем новый сюжет,
Поплачем, что ли.
Давай забудем, что было во сне –
Слишком много.
Давай погуляем на выходных,
Или – в будни.
Давай? Ты только мне напиши,
Если будем.

Навсегда мне остаться бесславным поэтом
Этой падшей страны,
Убившей давно все страсти, порывы
Окоченевшей души.

Сидит в кандалах, избитая, грязная, –
Рядом сидит поэт.
Молчит и взгляд свой не поднимает –
Стыдится!.. Проклятый бес.

Сидит в кандалах он, богом забытый,
Сидя – молча молчит.
А душа тихо плачет, смотря на поэта,
Безумно боясь тишины.

Мне страшно,
Я плачу,
Мне больно.
Похоже,
Стыжусь
Своих мыслей,
И слов,
И карнизов,
Что были зачем-то увешаны
Чем-то красивым,
Чем-то похожим...
На что-то
Вроде любви и того,
Отчего слёзы плачут
Потом,
После того, как стекают, а их
Вытирают
Рукой.
Вытирают,
Они высыхают,
И плачут, и плачут, и плачут,
И я
Тоже
Плачу,
За ними,
За них.
Из-за них –
Твоих взглядов и слов.
Кандалов.
Они держат меня взаперти,
Убивают,
Ломают,
Кричат
И поют.
Громко, так громко, что я снова плачу,
Мне
Страшно.

Родная,
Зачем?
Просыпаюсь,
И снова,
По новой,
Опять
Этот крик,
Этот ад.
Потолок.
Белый и нежный.
А лампа
Сгорела
Давно,
И упала
Мне
На лицо,
И разбила,
Убила,
Сломала.
Простила её.
Для чего?
Чтобы плакали слёзы
Опять,
Застывали,
Терялись,
Тонули
Во мгле
Изнеженных глаз.
Изнежены были
И слёзы –
Плача, они танцевали
С моими
Слезами,
Ломали мне кости,
Смотрели,
Смеялись,
И я в первый раз улыбалась...
Зачем?

Из-за страха,
Должно быть.
Хотелось кричать,
Но крик застывал,
Заставлял...
Искусаны губы,
И щёки, и рамки,
Рамки
Из-под
Твоих
Фотографий
Залиты слезами,
А после проглочены,
Съедены,
Сожжены.
Зачем, для чего?
Чтобы было не страшно,
А было красиво,
Но так было только страшней,
Некрасивей,
И слёзы, и слёзы, и слёзы, и слёзы...
Сколько можно!

Терплю, повторяя,
Сквозь зубы твержу:
«Не люблю!»
И лампа опять
Выжигает глаза,
И слёзы, и пол,
Что был
Только
Твой,
Для тебя был положен,
Почему
Ты
Не ходишь?
Приходишь ко мне иногда
В моих мыслях и снах,
И зачем-то
Танцуешь, держа мои кости в руках
И смеясь...
Надо мною?
Не страшно, я тоже
Смеюсь
Иногда
Над собою,
Потому что стыжусь
Этих мыслей и снов.
Оков.

И кто смел сказать,
Что ты – не столица?
Да, ты – не столица,
Ты – центр вселенной.
Моей.
И только моей,
Ничьей больше.
Иначе
Чужая
Была бы разбита,
Раздроблена,
Сожжена.
Чтоб мы были одни,
Одни на всём свете,
И были бессмертны,
Как слёзы нежности.
Но что
Значит
Вечность?

И как только ты меня терпишь?
Я совсем ведь не идеал;
Я знаю, однажды ты встретишь
Кого-то, кто легче, чем я.

Кого-то, кто не закатит
Истерику из-за того,
Что долго ты не писала
Или писала не всё,

Кого-то, кого не обидит
Какой-нибудь сущий пустяк,
Кого-то, кто не увидит
Подтекст в обычных словах,

Того, кто не станет ругаться,
Упрямо стоя на своём,
Того, кто попросит о танце,
Руке и сердце твоём.

Кто не будет плакать ночами,
Боясь, что что-то не так,
Кто будет молчать временами,
Понимая, когда надо молчать,

Того, кто куда романтичнее
Не романтичной меня.
Того, кто не побоится
Целовать тебя, целовать.

Это точно будет однажды –
Однажды, но не сейчас.
И этим «кем-то» станет
Другая сторона меня.

Почему ты молчишь, дорогая?
Почему ты так много молчишь?
Ведь немного – и я разрыдаюсь...
Давай ты мне хоть позвонишь?

За окном вот весна наступила...
Посмотри: зеленеет трава,
И небо.. а небо нежнее,
Чем твои.. родные глаза.

Любимая, ты – словно птица,
Тебе лишь свобода мила...
Ну а я – как самоубийца.
И лишь ты одна мне нужна.

Прошу, приходи: выпьем чаю,
А потом полежим на траве.
Тебя нет красивей – я знаю.
Ну а ты говоришь о весне...

Ну что мне весна, дорогая?
Не нужна никакая весна...
Лишь бы ты всегда была рядом.
Гляди: как расцвела...

Давай не будем больше расставаться?
Это всё, о чём тебя прошу.
Любимая, любимая... не надо!
Не оставляй меня, пожалуйста, одну.

Ведь без тебя – мне словно сердце выжгли,
И места я себе не нахожу.
Стою перед тобой – застывши у порога;
Ты подойди ко мне скорей, я обниму.

Обниму, прижму, как можно ближе,
И больше никогда не отпущу.

Любимая, любимая, родная,
Об одном тебя я только попрошу:
Давай не будем больше расставаться.
Не оставляй меня, молю тебя, одну.

А раньше ведь я не любила осень –
По душе приходилась весна...
Появилась ты – и всё пошло кругом,
В том числе моя голова.

И как объяснить – не знаю вовсе,
Но в общем всё было так:
Ты сказала мне: «я люблю осень»
Получила в ответ: «и я».

О любви стихов написано немало.
Я не последняя, кто пишет о любви.
Но ты ж одна на свете есть такая,
О ком без умолку могу я говорить.

О чем мечтала ты, краса моя родная,
Крадя сердце прямо из груди?
Не думая, не мысля, что не та я,
Кто может... о любви.

Но это чувство странным не считаю –
И это глупо даже говорить.
По крайней мере, сердцем понимаю:
Мы созданы с тобой, чтобы любить.

Ох уж эти дешёвые драмы!
Крики в подушку и плач –
Да, я точно залью слезами
Весь восьмой и девятый этаж.

Не кричите, молчите, соседи!
Перестать всё равно не могу.

Вы поймите, моя миледи,
Я без вас – как лист на ветру!

Я без вас – словно небо ночное,
Что предвещает грозу,
Я без вас – ах, страдаю любовью
И слёзы стереть не могу!

Да, жестока моя миледи –
Но люблю и это я в ней!..

Молчите, молчите, соседи!
Я сейчас говорю о ней!

Говорю, заливая слезами
Вот уже первый этаж!
Ох уж эти дешёвые драмы,
Крики в подушку и плач!..

Я требую твоей любви.
Ты меня её жестоко лишила.
Помолчи... прошу, помолчи.
Не говори, что никогда не любила.

Не говори, что никогда не любила,
Ведь это грязная ложь.
Помолчи, прошу, помолчи
И вспомни всё, что было всерьёз.

Вспомни всё, что было тем летом,
Той зимой, той весной, год назад.
Вспомни эти ты наши моменты
И сказанные друг другу слова.

Помнишь всё, это знаю точно,
И любишь меня как тогда.
Так прошу же, скажи мне, можно
Любить тебя буду и я?

Подожди.. нет, не нужно слов,
Я знаю ответ и так.
Так скажи же, моя любовь,
Прощаешь ли ты меня?

Больше ты меня не любишь.
Всё в порядке, не грусти.
Знала я, что нас погубишь,
Но молчала, извини.

Знаю я, как это больно –
Понимать, что разлюбил
Дорогого человека,
Что дороже всяких был.

Но ещё больнее, знаешь,
Понимать, что нелюбим.
Что в чужих объятиях таешь
И поёшь не нам двоим.

Почему-то в последнее время
Слишком дурно ощущаю себя.
Ещё вчера моё сердце горело
От любви, беспощадно губя
Меня, мои светлые чувства,
Безмолвную робость души;
Доводя меня до безрассудства,
Обрекая на гибель мечты.

Сегодня моё сердце уж тлеет,
Догорая, как спичка, в груди.
Погибая, совсем леденеет,
Замирая, лишаясь любви.
Так больно лишаться чего-то,
Без чего жизнь представить нельзя.
Как же коварна та сволочь,
Что зовём мы любовью, друзья.

Тревога сковывает тело
С минутой каждой всё сильней.
Утекает моё время
С минутой каждой всё быстрей.

«Бежать» — мне тихо шепчет кто-то,
«Должна бежать — и побыстрей».
Срываюсь с места птица словно
И лечу я вдоль аллей.

Бегут минута за минутой,
А я стараюсь их догнать.
И вот, совсем не успеваю —
Страх начинает нагонять.

Внутри воздух обжигает
С секундой каждой всё сильней.
Об каждый камень спотыкаюсь —
Стараюсь я бежать быстрей.

Со страхом в салочки играю —
Он мой спутник навсегда.
На край земли я убегаю...
Тревога догнала меня!..

Ноги сразу подкосились,
И воздух кончился так вдруг.
Мои мысли усмирились,
Но лишь усилился испуг.

В бреду я словно оглянулась,
Хватая жадно воздух ртом,
И, оглянувшись, пошатнулась:
Страх за мной стоит с ножом.

С щек сразу слёзы покатились,
А сердце вдруг надорвалось.
Все мои мечты разбились
Об этот ужаса порог...

Я умею плавать, но тону.
Отчего же так? Я сплю?
Сколько здесь ещё пробуду?
Скольким, может, нужен буду?
Люди на суше есть повсюду,
Но я не нужен никому.
Отчего же так? Я сплю?
О боже, просто я в аду.

Сколько уже прошло? Тону.
Сколько пройдёт? Наверх смотрю:
Я наивно надеюсь, что кого-то увижу.
Я вновь умираю, я вновь неподвижен.

Движения сковывает холод,
Губы свой теряют цвет.
Путь мой, кажется, недолог?..
К смерти путь. Дай мне ответ.

Мне больно очень. Я тону.
Практически на всё уже плевать...
Но руку к солнцу почему-то я тяну.
Быть может, мне возможно убежать?

О нет. Бежать не вправе — я дал клятву
Тогда, когда родился я на свет.
В таком случае, лучшее лекарство
Лучшее лекарство — это смерть.

Я умею плавать, но тону.
Почти что сдался я. Рискну;
Из под воды наверх наивно я взглянул,
Надеясь, что хоть кто-то руку протянул.
Но нет. Снова я ошибся.
Наверху нет совершенно ничего.
Пустота теперь повсюду воцарилась,
И душа моя — не исключение сего.

Люди есть повсюду,
Однако всё ещё тону.
Отчего же так? Я сплю?..
Нет. Я был прав, что я в аду.

А у меня плохая весть:
Нашёл я силы
Взглянуть в эти бездонные глаза.
Скажу честно: то, что я увидел, поразило.
В них яда столько, сколько я не видел никогда.

Смертелен этот яд. И довелось, увы,
Мне с ужасом подумать и сказать:
Готов поклясться, что, взглянув, любой погиб бы,
Если б глазами только можно было отравлять.

В этих глазах — помилуй, Боже! —
В этих глазах один лишь только мрак.
Пусть будет так. Но всё таки, и что же?

Ты же в зеркало сейчас смотрел, дурак.

Пуста квартира, пуст подъезд,
Пуст аэропорт.
Теперь пуст каждый человек,
Или, быть может, мëртв.

В комнате своей сижу,
Повсюду тишина.
Письмо прощальное пишу -
Квартира сожжена.

Огонь повсюду - Боже мой! За что мне эти муки?
Хотя догадываюсь я: за мои "заслуги".

И вот, я полностью в огне,
Но всë ещё пишу тебе.

Спустя неделю ты пришла,
Нашла моё письмо.
Его ты, безусловно, не прочла -
А как? Ни буквы не видно.

И я стою, смотрю за тем,
Как с щёк твоих течёт ручей.

Не плачь, прошу... Остановись.
Не сделать ничего.
Свободу смог я обрести,
Пусть и всё теперь ушло.

Побудь со мной ещё немного,
Хоть чуточку, тебя прошу.
Видишь ведь ты, как мне плохо.
Не уходи... Я что, всë ещё молчу?

Обними, возьми за руки,
Скажи, что не уйдëшь ты никуда...
Прошу тебя, останови мои ты муки.
Твой холодный взгляд больнее, чем удар.

От слез своих уже я задыхаюсь;
Ну почему же ты по-прежнему молчишь?
И вот с колен я наконец таки вздымаюсь;
Ну почему же ты так пусто на меня глядишь?

Безусловно, я имею право говорить.
Без сомнения, имею право думать.
Но это право может сильно навредить,
Пусть и не сказано об этом в Конституции.

Имею право? Нет. Но в чём же дело?
Ответ известен: так суров устав.
И где он писан? – меня ты спросишь смело.
Я промолчу. Ведь у меня нет прав.

Родители не любят друг друга,
Это нелегко воспринять.
И вновь смотрю я угрюмо
За их ссорой, где ужасен финал.

Я думаю, это я виновата,
Что по сей день вместе они.
Ведь именно я когда-то
В слезах не давала папе уйти.

Быть может, если б тогда я
Спала себе мирным  сном,
Всё бы случилось иначе,
Не было б всех этих ссор.

Я совсем не помню, кто я.
Быть может, я человек?
А может, я лишь игрушка,
Или же я гнусный лжец.
А может ли быть такое,
Что я в этом мире никто?
Думаю, да, возможно,
Ведь на мне с рождения клеймо.
Может быть, я увлекаюсь
Спортом, к примеру взять.
Или же я улетаю
Куда-то, куда-то вдаль...
А такое возможно,
Что я и правда живу?
Нет, я прошу вас, скажите,
Я существую? Прошу...
Как разглядеть мне лицо,
Подскажите, если размыто оно?
Может, я здесь и есть,
А может, я умер давно.
Как же узнать мне правду?
Скажи, знаешь ли ты?
Это правда, что я существую?
Или это только мечты?

Жизнь - игра, и нет в ней равных.
Но суд настигнет даже славных,
Суд настигнет всех.
Каждого из нас без исключения.
В ушах эхом отдаваться будет злобный смех,
Лишая всякой нас надежды на спасение.

Верховный суд, что дарует справедливость,
Что однажды найдет каждого из нас.
И, без сомнения, ляжет каждый под судимость,
И головы на плаху сложим мы тотчас.

Давай все забудем обиды,
А взамен я тебе покажу
Ад души твоей скрытый, мой милый,
На тебя свои мечты возложу.

«Давай все забудем обиды»?
Хорошо; но я об одном лишь прошу:
Стоя подле моей ты могилы,
Вспомни скверную душу мою.

Каждый раз я просыпаюсь
С ощущением тяжести в себе.
Быть может, так я умираю?
Не физически – в душе.

Скитаясь по земле бесцельно,
Не вижу я лица людей.
Мне кажется, это смертельно
Для израненной души моей.

Как на вопрос найти ответы?
Как жизнь к морали мне свести?
Когда держу в руках билеты
В столь гнусный ад своей души.

В который раз я убеждаюсь,
Глядя на лезвие в руке,
Что в этой боли я нуждаюсь,
Как наркоман захлёбываюсь в ней.

Эта боль — всего лишь подсластитель,
Она лишь только лакомый ресурс.
Но эта боль — последний мой спаситель:
Без неё я окончательно свихнусь.

В который раз я убеждаюсь,
Что жизнь слишком тяжела,
Что нести мне это бремя,
Я боюсь, не по плечам.

Я боюсь, что вдруг однажды
Я ошибку допущу,
Что уж будет не исправить,
Что после я пойду ко дну.

В который раз я убеждаюсь,
Глядя на кровь в своей руке:
Я не живу – я существую
На этой проклятой земле.